?

Log in

No account? Create an account

(no subject)

Aug. 20th, 2017 | 12:50 am

Лысая беспечность
Колин Барретт

- Я знаю, что это предосудительно, так думать, - сказал Томми, заполняя бак своего автомобиля, и кивая в сторону человека, который стоял перед ними у заправочной колонки, - но я считаю, что лысые люди довольно беспечные.
- Почему ты так думаешь? - спросил Эрни.
- Ну а как иначе? Они же добровольно побрились налысо! - сказал Томми.
- А что не так? Как-будто это предосудительно, - удивился Эрни.
- А вот я не понимаю. Как можно добровольно остричь себя, если ты не идешь в трудовой лагерь или монастырь?
- А ты посмотри на это с другой стороны, - вдруг неожиданно в разговор вмешался Люк, до этого он молча сидел на заднем сиденье машины Томми и дремал. – Бритому не страшно облысеть по старости. Изо дня в день лысый смотрит на свою прическу в зеркале и настолько привыкает к ней, что ни один волосок уже и не напоминает ему о его годах. А значит, он все такой же, он забывает про свой возраст.
- Так вот в чем дело, ты боишься облысеть, потому что это напоминает тебе о годах, - догадливо сообщил Эрни.
- Нет, я не боюсь облысеть, - пробормотал Томми, хотя по его интонации было похоже на то, что он все-таки побаивается этого. Облысение у него всегда ассоциировалось с чем-то страшным, еще с детсва. Один из дядей Томми был его заклятым врагом, когда он был ребенком. Дядя, бледный и прыщавый, такой же зловещий, как подросток, только лет сорока, был лысым, и Томми всегда хотел привить этому облысению какой-то присущий недостаток характера и, в целом, весь негатив своего дяди.
- В любом случае, я не думаю, что лысые беспечны, - сказал Эрни.
- А я так думаю, - сказал Томми.
--------------------
Держа рукоятку заправочного бака в руке, лысый мужчина взглянул на трех попутчиков; его розовый галстук от сильного порыва ветра зацепился и хлопал по плечу, как язык запыхавшейся гончей собаки. Он был несколько моложе Томми, Эрни и Люка, лет двадцати, но кожа его бритой головы уже настолько огрубела и потемнела, что было понятно, эта голова уже давно не носит волос. Томми по этому поводу даже задумался, почему такой молодой человек уже давно облысел, уж не в результате ли какой-нибудь болезни?  
Это было в пятницу, в пять часов вечера. Трое попутчиков ехали на работу в ночную смену на завод холодильного оборудования «Оазис». Эрни и Томми работали машинистами, а Люк простым конвейерным рабочим на сборочной линии. На самом деле Люк был квалифицированным электриком, но из-за его пристрастия к алкоголю, его отстранили от этой должности, ради безопасности, естественно. И теперь он простой рабочий конвейера, как и большинство, но с небольшим преимуществом. Дело в том, что из-за изнурительного и монотонного труда на конвейере многие новоприбывшие рабочие не задерживались здесь более нескольких месяцев, большинство увольнялись. А Люк работал на конвейере уже полгода, и за это его ценили. Работа машиниста для Томми и Эрни тоже была скучной и однообразной, но более динамичной и увлеченной, чем на конвейере, что несколько скрашивало их пребывание на заводе.
--------------------
Лысый мужчина вошел в магазин на автозаправке, вернулся, облизывая рожок мороженого, и сел за руль своего кара.
- Какая отличная у него машинка, - заметил Эрни.
- Взял на прокат, - сказал Люк.
- Откуда ты знаешь? - спросил Томми.
- Я не знаю, я просто так думаю, - сказал Люк.
--------------------
В восемь вечера, по расписанию, Томми и Эрни вышли на свой первый перекур в курилку, которая располагалась на улице недалеко от главных входных ворот склада. И вдруг они увидели того самого лысого человека, которого видели вечером на автозаправке. Лысый выходил из здания главного офиса и направился к выходу на КПП, его трудно было не заметить, потому что он был одет в белую рубашку, а его лысина на голове как-будто блестела при лунном свете. В эти выходные на заводе была странная атмосфера. Распространялись слухи о том, что их ирландский завод выкупают какие-то американцы, все только об этом и говорили, будь то в курилке или в столовой на обеде. Говорили, что этот лысый представитель какой-то американской компании, офис которой находится то ли в Массачусетсе или Миннесоте, то ли в Милуоки или Манитобе, и что, мол, компания эта американская собирается их перекупать. В понедельник днем руководство завода, посредством электронного письма, проинформировало все подразделения, что ожидается сокращение персонала предприятия на шестьдесят процентов. Данные меры необходимы для увеличения производительности, перераспределения ресурсов предприятия и вывода его из убыточного состояния.
--------------------
- На самом деле завод в порядке. Это сотрудники, все поголовно, свихнулись от этой новости, - горько заговорил Эрни, все трое сидели в пабе Стонтона на следующую ночь в понедельник.
- Конечно, мы же автоматизированное производство, - сказал Томми.
- Я не могу поверить, что все настолько автоматизированно, - сказал Люк, предвкушая предстоящее возвращение к безработице, он понимал, что это была не его вина и не в его силах что-либо изменить.
- Никак не могу забыть этого лысого на автозаправке, - сказал Эрни. – Он еще так смачно облизывал свой рожок мороженого, маленький ублюдок!
- Тебе следовало показать ему фак! – сказал Томми.
- А что же ты не показал? – сказал Эрни. – Я его вообще не замечал, пока ты не заговорил про его лысину. Глаза бы мои его не видели!
Люк позвал бармена и попросил разлить им еще по стаканчику.
- А действительно, - сказал Люк. – Сейчас мы все знаем нашего врага в лицо. Было бы лучше, если бы мы его не знали. И зачем ты только показал нам на него?
- Эй, ребята, - сказал Эрни, - давайте-ка выпьем за то, чтобы не было лысого ублюдка и не было никаких увольнений.
- Я с вами, - сказал Томми.
Люк залпом выпил свой стакан и сложил пальцы пистолетом, направив указательный к виску.
- Вот и все, - сказал он. – Считай, что моя жизнь подходит к концу. И деваться мне некуда.
- Да ты, я смотрю, уже готовый, - пробормотал Томми.
- Это правда, - сказал Люк.
- Но не ты один в растройстве. Мы все в плачевном положении, - сказал Томми. – Но, как говорится, унывать не стоит, бывают взлеты и падения, полоса черная и белая. Сегодня плохо, завтра будет лучше.
- Ты-то сам что собираешься делать? – спросил немного погодя у Томми Люк.
Над баром висел плоский экран, демонстрировался футбол, играла премьер-лига, но звук был выключен. Движения игроков казались невесомыми, какими-то несущественными, без яростного гула фанатов и комментариев.  
- Жить дальше, начинать новую жизнь, - ответил Томми. – Когда-то, когда мне было двенадцать, я ведь тоже играл в премьер-лиге. Да, я был неплохой футболист. Уехал в Англию, меня приняли в клуб «Эвертон», я подписал с ними контракт. И все было хорошо, пока в пятнадцать я не повредил колено. Провел год на физиотерапии, а затем, в течение двух следующих лет, упорно пытался пробиться в «Берли», в «Рочдейл», в «Линкольн», в «Гамильтон», в гребанный Академический, но все было бесполезно. Моя карьера футболиста закончилась. С восемнадцати до двадцати двух лет я был в состоянии депрессии. А потом оказался здесь, на заводе «Оазис».
- Крепкий парень, - сказал Эрни, так, по-ирландски, подбодрив своего друга и бывшего коллегу.
Люк посмотрел на Эрни. Томми посмотрел на Эрни. Эрни открыл было рот и хотел сказать что-то еще, и ничего не сказал.

© TNY, издатель, 2017
© Colin Barrett, текст, 2017
© Илья Кривошеев, перевод, 2017
© Alex Merto, иллюстрация, 2017

Link | Leave a comment | Share